Новости

2000 год
2000 №4 (38)
2001 №4 (42)
2001 год
2002 год
2002 №5-6 (47-48)
2003 год
2003 №6 (54)
2004 год
2004 №1 (55)
2004 №2 (56)
2004 №3 (57)
2004 №4 (58)
2004 №5 (59)
2004 №6 (60) Спецвыпуск. Ювелирная отрасль
2005 год
2005 №1 (61)
2005 №2 (62)
2005 №3 (63)
2005 №4 (64)
2005 №5 (65)
2005 №6 (66)
2006 год
2006 №1 (67)
2006 №2 (68)
2006 №3 (69)
2006 №4 (70)
2006 №5 (71)
2006 №6 (72)
2007 (73) Спецвыпуск. Юр. Институт (СПб)
2007 год
2007 №1 (74)
2007 №2 (75)
2007 №3 (76)
2007 №4 (77)
2007 №5 (78)
2007 №6 (79)
2008 год
2008 №1 (80)
2008 №2-3 (81-82)
2008 №4 (83)
2008 №5-6 (84-85)
2008 №7 (86)
2008 №8 (87)
2009 год
2009 №1 (88)
2009 №2-3 (89-90)
2009 №4 (91)
2009 №5, 6 (92, 93)
2009 №7 (94)
2009 №8 (95)
2010 год
2010 №1 (96)
2010 №2,3 (97-98)
2010 №4 (99)
2010 №5, 6 (100, 101)
2010 №7, 8 (102, 103)
2011 год
2011 №1 (104)
2011 №2, 3 (105, 106)
2011 №4 (107)
2011 №5, 6 (108, 109)
2011 №7, 8 (110, 111)
2012 год
2012 №1 (112)
2012 №2, 3 (113, 114)
2012 №4 (115)
2012 №5, 6 (116, 117)
2012 №7, 8 (118, 119)
2013 год
2013 №1 (120)
2013 №2, 3 (121, 122)
2013 №4 (123)
2013 №5, 6 (124, 125)
2013 №7, 8 (126, 127)
2014 год
2014 №1 (128)
2014 №2, 3 (129, 130)
2014 №4 (131)
2014 №5, 6 (132, 133)
2014 №7, 8 (134, 135)
2015 год
2015 №1, 2 (136-137)
2015 №3 (138)
2015 №4 (139)
2015 №5, 6 (140-141)
2015 №7, 8 (142-143)
2016 год
2016 №1, 2 (144-145)
2016 №3 (146)
2016 №4 (147)
2016 №5, 6 (148-149)
2016 №7, 8 (150-151)
2017 год
2017 №1 (152)
2017 №2-3 (153-154)
2017 №4 (155)
2017 №5-6 (156-157)
2017 №7-8 (158-159)
2018 год
2018 №1-2 (160-161)
2018 №3 (162)
2018 №4 (163)
2018 №5-6 (164-165)
2018 №7-8 (166-167)
2019 год
2019 №1-2 (168-169)
2019 №3 (170)
2019 №4 (171)
2019 №5-6 (172-173)
2019 №7-8 (174-175)
2020 год
2020 №1-2 (176-177)
2020 №3 (178)
2020 №4 (179)
2020 №5-6 (180-181)
2020 №7-8 (182-183)
2021 год
2021 №1-2 (184-185)
2021 №3 (186)
2021 №4 (187)
2021 №5-6 (188-189)
2021 №7-8 (190-191)
Articles in English
Реферативные выпуски

Список авторов и статей с 1994 года (по годам)

Список авторов журнала

Книги авторов журнала

 

ПОКАЗАТЕЛИ ЭФФЕКТИВНОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ (СУБЪЕКТИВНЫЙ ВЗГЛЯД НА МЕЖДУНАРОДНЫЕ СТАНДАРТЫ) (часть 1)

Барциц И.Н.[1] Показатели эффективности государственного управления (субъективный взгляд на международные стандарты) (часть 1)
 
Технологические и информационные составляющие современной человеческой цивилизации объективно приводят к глобализации и утверждению надгосударственных форм информационного, экономического контроля. Общественная мысль не только в России, но и во многих других странах пытается осознать воздействие процессов глобализации на процессы принятия решения, адаптировать к новым реалиям принципы суверенитета, формулируются подходы, нашедшие выражение в нашей стране в концепции «суверенной демократии».  Рассмотрение международного опыта административных преобразований на предмет его применения в России необходимо проводить в общем контексте ситуации, сформировавшейся в процессе исторического развития отечественной системы управления. На роль универсальной методики оценки качества государственного управления претендуют разработки Института Всемирного банка, эксперты которого сыграли большую роль в научном осмыслении проблем реализации административной реформы в России.
 
В 2004 г. представительством Института Всемирного банка   был подготовлен материал для Министерства экономического развития  и торговли Российской Федерации под названием «Интегральные показатели эффективности реформы государственного управления»[2]. В нем, в частности, приводились следующие показатели:
 
1.               Показатель государственного управления (Governance Research Indicator Country Snapshot, GRICS).
 
В настоящее время методика Всемирного банка основывается на наборе критериев качества государственного управления по определению Д. Кауфмана. Этот набор, в свою очередь, включает шесть индексов, характеризующих государственное управление:
 
·                 Право голоса и подотчетность, с помощью которого измеряются различные аспекты политических процессов, гражданских свобод и политических прав. Оценке подвергаются:  степень возможности участия граждан в выборе правительства, степень независимости прессы.
 
·                 Политическая стабильность и отсутствие насилия   включает группу показателей, измеряющих вероятность дестабилизации правительства и вынужденной его отставки в результате применения насилия (включая терроризм и насилие внутри страны). Данный индекс отражает, насколько качество государственного управления может вызвать необходимость резких перемен, смену политического курса, а также подрывает возможность мирных выборов управляющих структур гражданами.
   
·                 Эффективность правительства отражает качество государственных услуг, качество бюрократии, компетенцию государственных служащих, уровень независимости государственной службы от политического давления, уровень доверия к политике, проводимой правительством.
 
·                 Качество законодательства связано с проводимой политикой. С помощью него измеряются противоречащие рыночной экономике меры, такие как контроль уровня цен, неадекватный контроль банков, чрезмерное регулирование международной торговли и развития бизнеса.
 
·                 Верховенство закона измеряет уровень доверия граждан к законам общества и приверженность к исполнению этих законов. Он включает в себя показатели отношения граждан к преступлению, эффективности и предсказуемости законодательной системы, приверженности к контрактной системе.
 
·                 Контроль коррупции отражает восприятие коррупции в обществе, при этом коррупция понимается как использование общественной власти с целью извлечения частной выгоды. Индекс  учитывает разные стороны явления, начиная от частоты «дополнительной оплаты за то, чтобы работа была сделана» до влияния коррупции на развитие бизнеса, а также существования «большой коррупции» на высоком политическом уровне и участия элит в коррупции.
 
Показатель государственного управления отражает комбинацию ответов на вопросы о качестве государственного управления и строится на основе нескольких сотен переменных, взятых из 25 различных источников 18 организаций. По каждому из шести приведенных индексов дается балльная оценка на основе измерения данных из большого числа вторичных источников, а также целевых исследований и измерений восприятия, проводимых компаниями, занимающимися оценкой рисков, Институтом европейского университета, высшими учебными заведениями, агентствами по изучению общественного мнения и т. д.  Так как используемая методика позволяет выполнять как оценку отдельных компонентов, так и комплексную оценку, то можно выборочно отслеживать лишь отдельные аспекты государственного управления в зависимости от потребностей и назначения оценки.
 
Однако (даже при презумпции искренности экспертов) главный недостаток этого способа оценки государственного управления состоит в том, что он разработан для осуществления межстрановой оценки путем сопоставления разных стран друг с другом, а не для отслеживания динамики изменений в данной сфере в какой-либо одной стране. Данная система предназначена для сравнительной оценки положения, занимаемого разными странами в некий промежуток времени. 
 
Но существуют куда более значимые недостатки этой методики. Основной порок применяемого метода состоит в том, что он опирается исключительно на субъективные индикаторы и индикаторы, основанные на восприятии, что повышает риск смещения рейтинговых оценок. Наиболее распространенный риск заключается в том, что страны с высоким уровнем экономического развития зачастую воспринимаются как страны с более качественными системами государственного управления, что приводит к смещенности оценок. Нельзя игнорировать и очевидность политической ангажированности ряда подходов, и воздействие имиджевых оценок.
 
Результат представлялся в форме процентного значения по шкале от 1 до 100. Чем выше значение рейтинга, тем более высокую позицию имеет страна по эффективности государственного управления. В 2002 г. показатель России по индексу «Право голоса и подотчетность» составил 33,8, а по индексу «Контроль коррупции» – 21,1. Оба показателя оказались выше, чем средний показатель по СНГ, но значительно ниже, чем показатель по странам Организации экономического сотрудничества и развития (по обоим индексам он составил 91,3).
 
2. Показатели, полученные в результате Всемирного обследования предприятий (WBES), позволяют получить сравнительную оценку государственной политики, делового климата, качества регулирования, уровня коррупции, качества государственных услуг в контексте взаимодействия между бизнесом и государством. Всемирное обследование бизнес-среды (WBES 2000 – The World Business Environment Survey) проводилось в конце 1999 – начале 2000 гг. Всемирным Банком совместно с Европейским банком реконструкции и развития (EBRD), Американским банком развития (IDB) и Гарвардским университетом. В рамках обследования было опрошено более  10 тыс. – менеджеров и собственников предприятий в 80 странах мира. Организаторы использовали единую методику опроса, что позволяет сравнивать показатели разных стран.
 
3. Показатели, полученные в результате обследования предприятий в странах с переходной экономикой (The Business Environment and Enterprise Performance Survey, BEEPS), дали  возможность сравнить качество управления, деловой климат, конкурентную среду, уровень коррупции в контексте взаимодействия между бизнесом и государством в странах с переходной экономикой. Обследование проводилось дважды (в 1999 – 2000 гг. и 2002 г.)  и охватило более 4 тыс. компаний в 22 странах с переходной экономикой (Восточная Европа, страны бывшего СССР и Турция) посредством индивидуальных интервью с менеджерами и собственниками предприятий.
 
4. Индекс восприятия коррупции организации «Transparency International» составляется организацией Transparency International с 1995 г. Это – составной индекс, основанный на данных 17 различных опросов и исследований, проведенных 13 независимыми организациями среди предпринимателей и местных аналитиков, включая опросы жителей данной страны – как ее граждан, так и иностранцев. В 2003 г. были  ранжированы 133 страны в зависимости от степени представлений о распространенности коррупции среди государственных служащих и политиков. Индекс восприятия коррупции позволяет получить ежегодный срез по уровню коррупции в государственном секторе в различных странах. В 2003 г. Россия была на 86 месте из 133 (2,7 баллов из 10). Среди стран с самым лучшим показателем оказались Финляндия, Исландия, Дания, Новая Зеландия и Сингапур.
 
5. Барометр мировой коррупции организации «Transparency International» также составляется Transparency International. Если целью Индекса восприятия коррупции является оценка уровня коррупции в мире, то «Барометр» имеет отношение к тому, как средний человек оценивает данный уровень коррупции. «Барометр» был определен на основе исследования отношения к коррупции, проводимого в рамках опроса «Голос народа» Института общественного мнения Гэллап Интернешнл в 2002 г. Тогда  было опрошено  40 838 человек в 47 странах. По данным индекса, 48,7 % опрошенных в России считают, что коррупция оказывает очень существенное влияние на бизнес-среду (16,6 % – Канада; 7,4 % – США; 34,7 % – Великобритания), 21,8 % опрошенных считают, что коррупция оказывает очень существенное влияние на личную жизнь и жизнь его семьи (42,5 % – Канада; 26,5 % – США; 10,9 % – Великобритания).
 
6. Индекс экономической свободы организации «Heritage Foundation» был разработан Фондом Наследия (Heritage Foundation) совместно с газетой Wall Street Journal в 1995 г. Информационной базой индекса экономической свободы являются данные правительственных и  неправительственных организаций, результаты международных и национальных социологических опросов. В 2003 г. этот индекс рассчитывался на основе 50 характеристик, объединенных в 10 факторов экономической свободы: торговая политика;  фискальная политика;  государственная интервенция в экономику; монетарная политика; иностранные инвестиции и потоки капитала; банковская сфера; зарплаты и цены; имущественные права; государственное регулирование; черный рынок.
 
Каждый фактор оценивается по шкале, в соответствии с которой качественные или количественные характеристики переводятся в баллы от 1 до 5: чем больше значение показателя, тем значительнее интервенция государства в экономику страны и тем ниже уровень экономической свободы. В 2003 г.  Россия заняла 114-е место среди 155 стран. Что касается других стран СНГ, они вместе с Россией причислены к разряду «в основном несвободных». Украина оказалась на 117-м месте, Казахстан – на 131-м. Примечательно, что при этом, например, Грузия, переживающая в 2003 г. острейший экономический кризис, занимает 91-ю строку в перечне. Этот показатель, однако, противоречит главному тезису консервативных организаторов исследования – о неразрывной связи экономической свободы и процветания. В 2005 г. экономика России по уровню свободы занимает уже 124-е место из 155 стран мира перед Румынией и Камеруном, но после Индонезии и Руанды в той же группе «в основном несвободных экономик». Украина, переживавшая «оранжевую революцию», резко поднялась в рейтинге (88-ая позиция). В 2007 г. Россию, которая в рейтинге экономических свобод заняла 120-е место, между Китаем и Непалом, обогнали почти все страны постсоветского пространства. В частности, Литва на 22-ом месте, а Армения – на 32-ом, Грузия разместилась на 35-ом, Киргизия – на 79-ом, а Молдавия – на 81-ом. Украине эксперты отвели 125-е место. По тому, как эксперты Фонда Наследия расставляют страны в рейтинге экономической свободы, можно судить, в какой степени  экономическая политика этих стран устраивает заказчиков исследования.
 
7. Индекс непрозрачности разработан компанией «PricewaterhouseCoopers» и представлен в виде интегрального «фактора непрозрачности. Этот фактор основан на комбинации из пяти  первичных показателей, характеризующих следующие сферы, влияющие на рынок капитала: коррупция в государственных органах; законы, регулирующие права собственности; экономическая политика (фискальная, монетарная, налоговая); стандарты финансирования; регулирование коммерческой деятельности.
 
Аббревиатура из английских названий областей исследования (соответственно, Corruption, Legal, Economic, Accounting, Regulatory) oбразуют слово «CLEAR». Чем выше значение коэффициента – тем выше непрозрачность страны. Значение индекса непрозрачности по России составило 83,59, что значительно выше показателей как стран Организации экономического сотрудничества и развития, так и стран Центральной и Восточной Европы.
 
8. Показатели эффективности государственного управления, измеряемые на основе обследований государственных служащих и населения. Среди таких показателей – индекс институциональной среды, который рассчитан на основе обследований государственных служащих в 15 странах (в т. ч. в Албании, Аргентине, Болгарии, Индии, Индонезии и Молдове) по методологии Всемирного Банка (разработана при поддержке Программы сотрудничества между Банком и Нидерландами). Индекс институциональной среды включает интегральные оценки степени доверия к ведомственной политике, доверия к правилам и адекватности и предсказуемости ресурсного обеспечения.
 
Среди показателей эффективности реализации реформы государственного управления есть следующие: восприятие населением качества предоставляемых государственных услуг; восприятие престижа государственной службы; соотношение уровней оплаты труда в государственном и частном секторе по ключевым должностям; влияние мер по дерегулированию российской экономики.
 
Данная группа показателей включает широкий круг планируемых и проводимых обследований населения, предприятий и организаций, а также государственных служащих по вопросам, связанным с определением тех или иных характеристик деятельности органов власти.  Хотя единовременные обследования подобного рода представляют интерес для выявления наиболее актуальных задач, требующих немедленного решения, для оценки прогресса реформы необходимо обеспечить определенную периодичность обследований, проводимых на основе единой методологической базы.
 
Небезынтересен вывод, который делают на основе анализа  опыта административных  преобразований почти полутора десятка стран эксперты Всемирного банка Н. Мэннинг и Н. Парисон: «В настоящее время международной конвергенции идей в области государственного управления практически не происходит»[3]. Важен не факт согласия или, напротив, отрицания подобного вывода, а исходные предпосылки, которые послужили его причиной. По тональности авторов можно судить, что они воспринимают свой вывод как негативную характеристику, т. е. международная конвергенция в сфере государственного управления – явление позитивное. С этим следует согласиться. Действительно, утверждение общих подходов к государственному управлению, неких универсальных ценностей взаимоотношений государства и граждан, частных лиц способствовало бы прогрессу. Однако недовольство приведенных экспертов носит иной характер. Их сожаление вызывает понимание, что далеко не все страны, прежде всего страны с бурно развивающимися экономиками, чье влияние в глобализирующемся мире будет нарастать, не желают безоговорочно и безусловно воспринимать предлагаемые, а нередко и навязываемые им рекомендации, стандарты и методики, которые были разработаны и реализованы без участия представителей этих стран.
 
Так, весьма показательна реакция на публикацию Института Всемирного банка за 2007 г., оценивающую эффективность государственного правления в разных странах, которая привела к дипломатическому конфликту. Показатели эффективности государственного управления оцениваются Институтом Всемирного банка (независимым исследовательским центром под эгидой Всемирного Банка) уже десять лет. Однако столь серьезный политический резонанс очередная ежегодная публикация вызвала впервые.
 
В 2004 г. в указанный рейтинг входило 209 стран. Процентный ранг Российской Федерации по эффективности государственного управления в 2004 г. равнялся 48,1 единицы (из 100 возможных), по качеству государственного регулирования – 30,5 единицы. Кстати, Концепция административной реформы в Российской Федерации в 2006–2008 годах в качестве целевых ориентиров по данным показателям предполагает использование значений, близких к уровню государств Восточной Европы. В Концепции к 2008 г. предполагается достичь значения показателя эффективности государственного управления в размере 55 единиц, эффективности государственного регулирования – 60 единиц, а в 2010 г. –  не ниже 70 единиц по каждому из показателей.
 
Каковы же выводы Института Всемирного банка в 2006 г.? Подводя итоги десятилетия (1996–2006 гг.), эксперты Всемирного банка полагают, что качество государственного управления в России за этот период не изменилось. Россия  в рейтинге соседствует с африканскими странами и такими неоднозначно воспринимаемыми международным сообществом политическими режимами, как Венесуэла и Иран.
 
Экспертам Института Всемирного банка не удалось увидеть сколь-нибудь заметного прогресса в России ни по одному из показателей. Исследование констатирует, что, исходя из применяемых методик, существенный прогресс в эффективности государственного управления в мире отмечен лишь в Африке. Зато он практически не фиксировался в наиболее динамично развивающихся странах мира – Бразилии, России, Индии и Китае. А ведь именно перечень этих стран образует аббревиатуру  «БРИК», объединяющую перспективные и привлекательные экономики.
 
Например, в США, Канаде, Португалии, Венгрии и Коста-Рике, где, по мнению Института Всемирного банка, высоко качество государственного управления, почти нет коррупции, а чиновники подотчетны обществу. В России же, наряду с Египтом, Пакистаном, Ираном и Венесуэлой, низкое качество государственного управления сопровождается высоким уровнем коррупции и низкой подотчетностью власти. Показатель России по параметру «учет мнения населения и подотчетности государственных органов» ниже, чем у некоторых абсолютных монархий. Даже индекс политической стабильности в 2004–2006 гг. оказался значительно ниже, чем в странах, переживавших в эти годы острые политические кризисы.
 
На фоне сообщений о массовых выступлениях протеста против откровенной лжи со стороны правительства о состоянии экономики страны трудно оценить как стабильное и безупречно высокое качество управления в Венгрии. Как-то мимо внимания экспертов прошли коррупционные скандалы, в которых оказались замешаны ведущие государственные деятели индустриально развитых стран. Для внутреннего пользования оставили эксперты критику вице-президента США Д. Чейни за предоставление контрактов аффилированным компаниям на восстановление нефтедобычи в Ираке, экс-руководителей ФРГ, Франции, Великобритании за не совсем честное формирование партийных касс и даже использование почетной миссии заседать в Палате лордов как формы благодарности за финансовую поддержку в ходе предвыборных кампаний и т. п.  Можно напомнить, что в 1999 г. коррупционный скандал обусловил отставку всей Комиссии Европейского Союза, а в январе 2000 г. экс-канцлер ФРГ Г. Коль покинул пост Почетного Председателя Христианско-демократического союза, так и не назвав имена жертвователей специального фонда, организованного партией для подкупа должностных лиц.
 
Именно обвинения в коррупции стали причиной отставок целой плеяды латиноамериканских президентов (В. Коллора в Бразилии, К. Переса в Венесуэле, А. Букарама в Эквадоре, А. Фухимори в Перу), премьеров азиатских стран (Н. Рао в Индии, Б. Бхутто в Пакистане). Судебного преследования не удалось избежать патриархам итальянской политической сцены Б. Кракси и Д. Андреотти, президенту Израйля Е. Вейцману. Небезынтересны истории генерального секретаря НАТО В. Клаеса, премьера Чехии В. Клауса, хотя им не сравниться с достойным бульварного романа сюжетом, в котором профигурировал министр иностранных дел Франции Р. Дюма.
 
Этот далеко не полный перечень «соринок в глазу» западной (и не только западной) демократии был приведен с единственной целью: проблема коррупции является универсальной. Обсуждение этой проблемы должно вестись западными и российскими экспертами, представителями других развивающихся экономик совместно, с анализом причин ее возникновения, разработкой методик снижения коррупциогенности нормативных правовых актов и управленческих решений[4].
 (Продолжение следует)
 


[1] Барциц Игорь Нязбеевич - доктор юридических наук, профессор, проректор по научной работе Российской академии государственной службы при Президенте РФ.
[2] Интегральные показатели эффективности реформы государственного управления. Справочный материал. Всемирный банк, 2004 г.
[3] Мэннинг Н. Реформа государственного управления: международный опыт. - М.: Изд-во «Весь Мир», 2003. С. 24.
[4]  См., напр.: Анализ коррупциогенности законодательства: Памятка эксперту по первичному анализу коррупциогенности  законодательного акта / М.А. Краснов и др. Под ред. В.Н. Южакова. - М.: Статус, 2004. 64 с.

Сохранить как .rtf файл

Другие статьи в разделе «2008 №1 (80)»
ИНТЕРВЬЮ С ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ КОМИТЕТА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ СНГ В.А. ГУСТОВЫМ
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРАВОВЫХ СИСТЕМ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
ОСНОВНЫЕ КРИТЕРИИ СИСТЕМАТИЗАЦИИ ОРГАНОВ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (часть 2)
РЕФОРМА ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА В РОССИИ С ПОЗИЦИИ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫХ СТАНДАРТОВ
О ЗАКОНОДАТЕЛЬНОМ РЕГУЛИРОВАНИИ ОБРАЩЕНИЙ ГРАЖДАН ПО ВОПРОСАМ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
ТЕОРИЯ СТОЛКНОВЕНИЯ ЦИВИЛИЗАЦИЙ – РАЗВИТИЕ ИДЕЙ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ ИЛИ МАНИПУЛЯЦИЯ СОЗНАНИЕМ? (часть 2)
ПОНЯТИЕ «ПОТЕРПЕВШИЙ» В КОНТЕКСТЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА
ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ПОКУШЕНИЕ С НЕГОДНЫМИ СРЕДСТВАМИ
И ВСЕ ЖЕ СТ. 169 ГК РФ ДОЛЖНА БЫТЬ ОТМЕНЕНА!
CТРАХОВОЙ РИСК (часть 1)
ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПО ПРЕСЕЧЕНИЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНТЕРНЕТ – САЙТОВ ПРОНАРКОТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ВОЗВРАТА БАНКОВСКОГО ВКЛАДА

 
 

 

Представительная власть - XXI век: законодательство,
комментарии, проблемы. E-mail: pvlast@pvlast.ru
SpyLOG Рейтинг@Mail.ru

Создание сайта: П.М. Ермолович
При поддержке депутата Государственной Думы
Валентина Борисовича Иванова

In English
In Italian
In Chineese
   

     
Навигационное меню
Архив номеров
Реферативные выпуски
Список авторов журнала
Книги авторов журнала
Рецензии и отзывы
Перечень журналов ВАК
Поиск по статьям
Подписка на журнал
Подписка на рассылку
Награды
 
Полезная информация
Парламенты стран G8
Парламенты СНГ и Балтии
Парламенты субъектов РФ
Парламенты мира
Парламентские организации
Парламентские издания
Парламентский портал РФ
Наши партнеры
Календарь выборов
     
 
 
     
  №3 - 2021
 
 
  №1,2 - 2021
 
  №7,8 - 2020
 
 
  №5,6 - 2020
 
  №4 - 2020
 
 
  №3 - 2020
 
  №1,2 - 2020
 
 
  №7,8 - 2019
 
  №5,6 - 2019
 
 
  №4 - 2019
 
  №3 - 2019
 
 
  №1,2 - 2019
 
  №7,8 - 2018
 
 
  №5,6 - 2018
 
  №4 - 2018
 
 
  №3 - 2018
 
  №1,2 - 2018
 
 
  №7,8 - 2017
 
  №5,6 - 2017
 
 
  №4 - 2017
 
  №2,3 - 2017
 
 
  №5,6 - 2016
 
  №5,6 - 2016
 
 
  №4 - 2016
 
  №4 - 2016
 
 
  №3 - 2016